Лицо старого прокурора-криминалиста выражало душевное расстройство.

   — Да, — сказал он, — все говорят одно и то же. Это только доказывает, что я выбрал точное время.

Я горестно вздохнул.

   — Никто лучше меня не понимает вас, — сказал я. — Я сам уже чувствую себя лишним. Эти ребята у компьютеров медленно, но верно задвигают меня за шкаф.

   — Сашенька, нельзя противостоять прогрессу, — ответил на это Семен Семенович.— Извините, но вся моя работа всегда строилась на научных данных криминалистики и криминологии. Но вы же знаете, недавно я допустил грубую ошибку. Да-да!.. Из-за моей ошибки едва не посадили невиновного человека!

   — Только не надо мне вешать лапшу на уши, — сказал я чуть грубее, чем хотел. — Ваше методическое заключение по делу было верным, а расследование дела — не совсем адекватным. Этого Шихарева просто-напросто отмазали.

— И у вас есть доказательства?

   — Вам нужны доказательства? — возмутился я. — Да вы же первый и являетесь таким доказательством!

   — О нет, — вздохнул он. — Я всего лишь старый идеалист, не понимающий целесообразности неадекватного судопроизводства и директивного права.

   — Ну хорошо, мы еще обсудим это, — сказал я. — А сейчас меня интересуют вещдоки по убийству Горелова.

   — Ага! — Он поднял палец. — Хоть кому-то я сегодня понадобился для дела. Да, у меня есть для вас кое-какие забавные фактики.

— Пуля? — спросил я.

   — Как и предполагалось, это пистолет зарубежного образца, причем не самая новая модель. Я не удивлюсь, если в конце концов выяснится, что в деле был трофей Отечественной войны.

— Парабеллум? — спросил я.