— Вальтер.

— Ребятишки копаются в своих компьютерах, ищут файлы похожих случаев. Их уже много, похожих случаев, вы знаете?

   — Это называется прецеденты, — сказал Моисеев. — Они такие молодцы, эти ваши ребятишки. Пусть заодно поищут и следы моего вальтера.

   — Не убежден, что это возможно. Вряд ли во время войны вели идентификацию оружия по всем параметрам.

   — Там есть нюанс, — заметил Моисеев многозначительно. — Похоже, этот пистолет очень долго пролежал на складе, в бережном хранении.

   — Следы смазки на поверхности пули?— спросил я ехидно.

   — Когда вы его найдете, поставите мне бутылку коньяка в компенсацию за вашу недоверчивость,— сказал Моисеев. — Впрочем, компьютер вам этого не определит.

   — Я знаю одно, — сказал я. — Это не тот наган, которым убили Кручера, и тем более не тот маузер, из которого замочили Клементьева с его телохранителями. Нет никаких оснований сваливать все в одну кучу.

— А кто сваливает? — поинтересовался Моисеев.

   — Меркулов, — ответил я. — Он убежден, что тут действует одна команда.

   Семен Семенович, как всегда, наморщил лоб и сдержанно вздохнул.

— Вот как. А я полагал, что это моя догадка.

   — Как бы не так, — усмехнулся я. — Я сам размышлял в этом направлении, но когда получил аналогичное указание от руководящего лица, то сразу стал противником этой версии. Это инстинкт, знаете ли.

   — Не знаю, что вас тут смущает, Саша, — сказал Моисеев, — ведь выстраивается очень стройная картина. Вы обратили внимание на то, кого убивают этим залежавшимся оружием?

   — Даже если бы я этого не сделал, мне бы подсказали, — заметил я.

— Я вижу, вы чем-то недовольны?

   — Мог ли я когда-нибудь предположить, что работа под началом Кости Меркулова станет для меня каторгой? — вздохнул я.

— Вы преувеличиваете, — пробормотал Моисеев.

   — Отнюдь. Я сам уже слышал от него речи о вырождении правоохранительных органов. Он вынашивает вздорную идею о следующем поколении, понимаете? Придут юнцы вроде Сережи Семенихина и сбросят нас с корабля законности.